Экономика данных и трансформация рынка МСП: роль Open API, цифрового профиля и коалиций банков

Коротко для занятых

Первое заседание рабочей группы «Экономика данных» 20 апреля 2026 года в контуре комиссии при Торгово-промышленной палате РФ выглядит как нишевое банковское событие, но по сути это попытка нащупать баланс того – кто и как будет контролировать вход в финансирование МСП: банк, маркетплейс, агрегатор, государственная инфраструктура или тот, кто первым соберет их в одну цепочку.

После февральского заседания комиссии по развитию региональных, средних и малых банков, где обсуждались цифровизация инструментов для МСП, стандартизация данных, скоринг, платформенные решения и сама идея рабочей группы, апрельская дискуссия закономерно сместилась от «цифровой трансформации в целом» к архитектуре идентификации, согласий, обмена данными, Open API и цифрового рубля. 

Параллельно Банк России уже строит национальную цифровую инфраструктуру по трем направлениям — идентификация, платежи и обмен данными; на рынке идут пилоты Open API и Платформы коммерческих согласий, а цифровой рубль переведен в поэтапное обязательное внедрение для банков до сентября 2028 года.

Алексей Гамаюнов: Иными словами, окно для позиции «подождем, пока Большие Братья все отладят» фактически закрывается.

Аналитика представленная ниже опирается на анонс и рабочие тезисы встречи, на которых присутствовал автор статьи, а также на материалы по февральскому заседанию комиссии и официальные документы Банка России и ФНС России.

Главный тезис

Создание коалиции Малых банков — это не про «обмен данными» как абстрактную ценность. Оно про короткий, юридически чистый и коммерчески выгодный путь от заявки МСП до кредита, гарантии, страховки или расчетного продукта. Формально почти все «кубики» новой системы уже существуют: цифровой профиль юрлица, удаленная идентификация, Open API, платформа согласий, сервисы ФНС по сведениям о счетах, а дальше — цифровой рубль и смарт-контракты. Но пока эти «кубики» сложены в разные коробки.

Вопрос заседания был простой и жесткий: кто соберет из них работающую систему раньше — крупные банки, коалиция малых банков или те, кто уже сегодня управляют клиентским интерфейсом.

Февральские события

Февральское заседание комиссии дало рамку. Тогда в «Yofin» лице Александр Че была публично заявлена идея коалиции малых банков как инструмента конкуренции с крупными игроками. Там же обсуждали недостаточность цифровых кредитных инструментов для МСП, скоринговые модели, стандартизацию данных, платформенные интеграции, digital-каналы и экономику привлечения клиента. По итогам было прямо заявлено, что нужна рабочая группа для выработки консолидированных предложений.

Алексей Гамаюнов: Апрельская «Экономика данных» — это смелая попытка перейти от формата дискуссионного клуба, сразу в инженерную стадию: кто и как будет собирать цифровую инфраструктуру для малого бизнеса. 

Единый цифровой профиль.

Банк России действительно описывает цифровой профиль как инфраструктуру, через которую компании и ИП могут становиться клиентами банков, получать кредитные и страховые продукты без бумажного документооборота. В теории это выглядит как логичный шаг к снижению транзакционных издержек: единая точка доступа к данным, единое согласие клиента, ускорение принятия решений.

Однако на практике за этой конструкцией скрывается менее удобная реальность. Во-первых, скорость подключения к инфраструктуре остаётся ограниченной: интеграции требуют времени, ресурсов и приоритизации внутри банков. Во-вторых, стоимость таких интеграций высока — не только в части IT, но и в части перестройки внутренних процессов. И, в-третьих, ключевая проблема — далеко не все банки смогли превратить доступ к данным в работающий продуктовый конвейер. Данные есть, но они не всегда встроены в автоматизированную логику принятия решений.

В результате возникает парадокс: инфраструктура формально существует, доступ к данным расширяется, но конечный клиент всё равно сталкивается с доработками, дополнительными запросами и ручной проверкой. То есть цифровой профиль сокращает часть трения, но не устраняет его полностью.

Алексей Гамаюнов: Данные сами по себе не создают ценность. Ценность возникает в момент, когда данные превращаются в решение. Выиграет тот, кто научится не просто получать согласие клиента на доступ к информации, а превращать это согласие в конкретный результат — без повторных запросов, без дублирования и без ручных проверок.

Про идентификацию

Тезисы модератора: Минасяна Армена Грайровича, эксперта по цифровым финансовым решениям для банков и МСБ, доцента Финансового университета при Правительстве РФ, звучали так: связка удаленной идентификации, проверки подлинности документа и верификационного платежа становится конкурентным преимуществом банка по скорости выдачи. И вот здесь возникает первый системный конфликт. То есть рынок всеми силами толкает идентификацию к удобству, но не создаст ли такое беззаветное удобство дополнительные риски для и без того уязвимых малых игроков?

Алексей Гамаюнов: Скорость сегодня продает не хуже ставки. Банк, который решает за 20 минут, забирает клиента у банка, который объясняет, почему ему нужно «еще немного подождать» или «еще немного документов».

Второй конфликт — это Open API. На бумаге все красиво: с согласия клиента через Open API могут передаваться сведения о продуктах, персональные данные, выписки по счетам, а бизнес получает шанс на корпоративный мультибанкинг и более точный скоринг. В 2025 году 19 организаций участвовали в пилотах, а еще 10 банков — в пилотировании Платформы коммерческих согласий. Более того, по итогам обсуждения национальной цифровой инфраструктуры Банк России зафиксировал рыночный запрос на прозрачные правила и одинаковый доступ всех участников к инфраструктуре. Но именно здесь и вскрывается реальный нерв темы. Малые банки слышат слово «открытость», но что за ней стоит: кто и как будет делиться данными, кто и как будет этим пользоваться, кто будет владеть интерфейсом, кто заплатит за интеграцию и кто в итоге останется лицом для клиента. 

Алексей Гамаюнов: Если инфраструктура согласий действительно будет предоставлена на равных условиях  — это рынок. Если равные условия закончатся на уровне презентаций, это будет не open API, а цифровая аренда входа к клиенту.

Рабочие тезисы представителя Т-Банка в этом контексте особенно показательны: сам Т-Банк во многом вырос за счёт большей открытости, и теперь «закрыться» от передачи данных в пользу конкурентов уже не получится. Логика сильная и НЕ наивная.

Проблема в том, что в реальном рынке открытость данных почти никогда не бывает симметричной. Более того, сами по себе данные ничего не решают — ключевое значение имеет способность их интерпретировать и монетизировать. В выигрыше оказывается не тот, у кого есть данные, а тот, кто умеет извлекать из них максимальную ценность.

В результате формируется перекос ролей и ценностей: агрегатор контролирует спрос, платформа — клиентский интерфейс, крупный банк получает эффект масштаба, а малый банк рискует превратиться в поставщика капитала и комплаенса, при этом теряя контроль над клиентом и рискуя тем, что наибольшую ценность из его же клиентской базы извлечёт кто-то другой.

Алексей Гамаюнов: Кто владеет интерфейсом, тот рано или поздно начинает диктовать экономику. Банки, которые этого не понимают, однажды обнаружат себя «поставщиками услуги внутри чужой витрины».

Про смарт-контракты

Дословно из тезисов Юрия Богданова: главная амбиция — «как приручить смарт-контракты». И это уже третий конфликт, самый дорогой. Центр-инвест в лице Юрия Богданова давно последовательно говорят, что цифровой рубль — это не инвестиционный, а инфраструктурный проект; в другом публичном интервью Богданов вообще называет его новой «операционной системой» денежного обращения, а ключевыми долгосрочными направлениями — смарт-контракты и трансграничные расчеты. Банк России со своей стороны фиксирует те же вещи: единые тарифы, снижение издержек, смарт-контракты, поэтапное подключение банков до 2028 года и уже 12 банков-участников платформы. Поэтому оценка входа в новую инфраструктуру в диапазоне 50–500 млн рублей, прозвучавшая на встрече, не выглядит фантазией: внешние оценки по цифровому рублю называют десятки миллионов рублей даже для небольших банков и сотни миллионов — для средних и крупных. Вопрос не в том, дорого ли – как всегда, вопрос в том, будет ли это просто обязанностью или источником новых продуктовых и продуктивных сценариев — условных гарантий, целевых выплат, эксроу-механик и программируемого контроля расчетов. 

Алексей Гамаюнов:  Отсюда главный вывод. Коалиция малых банков — это не союз слабых, а рациональный ответ на новые вызовы, в числе которых новая стоимость входа в рынок. В одиночку каждый маленький игрок будет слишком долго и слишком дорого покупать идентификацию, согласия, API, скоринг, интеграционный контур и цифровой рубль. Вместе они могут разделить расходы, договориться о стандартах и не отдать клиентский вход целиком большим экосистемам. Но коалиция сработает только при трех условиях: общая архитектура, общая экономика и жестко зафиксированное право каждого участника на клиента, а не только на данные. 

История, которая скоро станет нормой

Представим реалистичный композитный кейс. Небольшой производитель из региона хочет получить гарантию на 18 млн рублей для участия в закупке. Сегодня он загружает уставные документы, отдельно подтверждает директора, отдельно дает согласие на кредитную историю, потом отвечает на повторный запрос по счетам, потому что банк видит только свой кусок отношений с клиентом. Часть информации можно подтвердить через государственные данные, но обороты и поведение по счетам все равно остаются разрозненными. На выходе — несколько дней ожидания, ручной андеррайтинг и нервный звонок менеджера банка: «дошлите, пожалуйста, ещё выписку». Таких историй рынок видел тысячи.

Если в этот процесс включается агент, то всё начинает двигаться быстрее. Он заранее собирает документы, проверяет их на соответствие требованиям конкретного банка, снимает часть вопросов до подачи и ускоряет коммуникацию. По сути, агент выступает как администратор процесса — сглаживает разрывы между клиентом и банком и снижает количество итераций.

Но это ускорение — не системное решение, а компенсация несовершенства инфраструктуры. Агент работает «поверх проблемы»: где-то дособирает данные вручную, где-то интерпретирует требования банка, где-то фактически дублирует функции, которые могли бы быть автоматизированы. В результате процесс становится быстрее, но не становится прозрачным и масштабируемым. Он по-прежнему зависит от конкретного человека, его опыта, внимательности и способности синхронизировать всех участников.

Теперь тот же кейс после нормальной сборки инфраструктуры: компания заходит через профиль юрлица, банк автоматически получает базовые государственные сведения и юридический статус, согласие на кредитную историю оформляется с корректным электронным следом, а через Open API банк получает обороты клиента из двух обслуживающих банков по его согласию. Предварительный лимит рассчитывается за 20–30 минут, гарантия подписывается дистанционно.

Заключение

Первое заседание рабочей группы «Экономика данных» важно не потому, что на нем прозвучало много правильных смыслов. Важно другое: рынок наконец начал называть вещи своими именами. Власть в финансировании МСП смещается от самого факта выдачи кредита к контролю над идентификацией, согласием, данными и интерфейсом клиента. Кто соберет эту связку первым, тот будет продавать не просто деньги или гарантию, а скорость, предсказуемость и доверие.

Для малых банков это момент истины. Можно остаться в роли исполнителя чужой цифровой логики. А можно войти в коалицию, разделить стоимость входа и самим зафиксировать правила доступа к клиенту, данным и продукту. Если вам нужно не комментировать эту повестку, а встроиться в нее — собрать контур идентификации, Open API, скоринга, гарантии, кредита, страхования и подготовки к цифровому рублю в одну рабочую архитектуру — действовать надо сейчас. Через год-два эта тема уже не будет обсуждаться как идея, а будет считаться как упущенная возможность.